В СОДЕРЖАНИЕ           НА ГЛАВНУЮ

Культура европейцев в средние века

Кому-то, нежеописанное, покажется странным, неправдоподобным, но... поверьте - это правда. Найдите другие естественные (не ложные) источники информации и вы убедитесь, что все нижеописанное - есть правда.

Разные эпохи ассоциируются с разными запахами. Средневековая европа, вполне заслуженно пахнет нечистотами и смрадом гниющих тел.
Города отнюдь не походили на чистенькие павильоны Голливуда, в которых снимаются костюмированные постановки романов Дюма.


Швейцарец Патрик Зюскинд, известный педантичным воспроизведением деталей быта описываемой им эпохи, ужасается зловонию европейских городов позднего средневековья:

«Улицы провоняли дерьмом, задние дворы воняли мочой, лестничные клетки воняли гниющим деревом и крысиным пометом, кухни - порченым углем и бараньим жиром; непроветриваемые комнаты воняли затхлой пылью, спальни - жирными простынями, сырыми пружинными матрасами и едким сладковатым запахом ночных горшков.
Из каминов воняло серой, из кожевенных мастерских воняло едкой щелочью, из боен воняла свернувшаяся кровь.
Люди воняли потом и нестиранной одеждой, изо рта воняло гнилыми зубами, из их животов - луковым супом, а от тел, если они уже не были достаточно молоды, старым сыром, и кислым молоком, и онкологическими болезнями.
Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Крестьянин вонял как и священник, ученик ремесленника - как жена мастера, воняло все дворянство, и даже король вонял, как дикое животное, а королева, как старая коза, и летом, и зимой».

В то время, пишет Зюскинд, «не существовало не единого вида человеческой деятельности, ни созидательной не разрушительной, ни единого выражения зарождающейся или загнивающей жизни, которую бы постоянно не сопровождала вонь».

Попробуем разобраться, не возвел ли писатель напраслину на Прекрасное Средневековье и не сгустил ли краски для эпатажа наивного и доверчивого читателя. Судите сами.


Герцог Норфолк отказывался мыться якобы из религиозных убеждений. Его тело покрылось гнойниками. Тогда слуги дождались, когда его светлость напьется мертвецки пьяным, и еле-еле отмыли.

В руководстве учтивости, изданном в конце 18-го(!) века (Manuel de civilite. 1782.) формально запрещается пользоваться водой для умывания, «ибо это делает лицо зимою более чувствительным к холоду, а летом к жаре».

Европейские города утопали в нечистотах:
«Французский король Филипп II Август, привыкший к запаху своей столицы, в 1185 году упал в обморок, когда стоял у дворца, и проезжающие мимо него телеги взрывали уличные нечистоты…». (Лев Гумилев)


Людовик ХIV мылся всего два раза в жизни — и то по совету врачей. Мытье привело монарха в такой ужас, что он зарекся когда-либо принимать водные процедуры.
Русские послы при дворе Людовика XIV (Король-солнце) писали, что их величество «смердит аки дикий зверь».

Но то, что Людовик XIV страшно смердил, замечали даже его немытые современники. Существуют многочисленные свидетельства того, какой пыткой была близость с королём или ещё хуже - сотрапезничество с ним. И если мадам де Монтеспан, официальная фаворитка короля и позже морганатическая жена, на протяжении многих лет жизни с ним становилась всё более благочестивой и всё более страстно убеждала Людовика предпочесть религию телесным утехам, этому явно были вполне мирские причины. Хотя поцелуй короля-солнца был как и прежде божественной честью, которой жаждали удостоиться все придворные дамы, пожалуй за исключением Лизелотты Пфальцской, - наслаждением его было трудно назвать. И кто же, как ни мадам Монтеспан, знала это лучше других.

Доктор короля Дака утверждал, что во всём человеческом теле нет более опасного инфекционного котла, чем зубы! Поэтому Дака решает, что оставить рассадник инфекции во рту обычных подданных - можно. А вот королю надо бы все зубы вырвать пока они ещё здоровые! Людовик, любитель поесть, очень сильно протестовал. Но доктор Дака был хитёр и нередко пускался на психологические уловки, с помощью которых и проталкивал Людовику все свои бредовые идеи. Врач убедил короля, что выдернуть зубы будет полезным для его славы, престижа и положения. Позже доктор запишет в своём дневнике:"Его Величество ответили мне, что ради престижа готовы на всё, даже умереть".

Людовику XIV всё же не удалось умереть в руках псевдо-зубника в Версале. Даже при том, что доктор Дака был настолько "умелым", что при удалении нижних зубов сломал королю челюсть, а при удалении верхних вырвал большую часть нёба. Причём делал это так, как и завещала великая Сорбонна: без наркоза(!). Через некоторое время нижняя челюсть срослась, вот только нёбо уже было не вернуть! Только доктора Дака это вообще не волновало. Месяц спустя он написал в своём дневнике:"В целях дезинфекции обработал его Величеству дырку в нёбе 14 раз раскалённым железным прутом и всё выжег"

Отныне сотрапезники его Величества наблюдали ежедневно спектакль, вернее драму, как у великого короля, когда он пьёт, выливается полстакана вина назад через нос. Хуже того: в открытой сталактитовой "пещере" короля, которой отныне открывался его рот к носу, цеплялись таким сложным образом целые куски пищи, что их удавалось удалить только несколько недель позже через нос. Всё это, естественно, сопровождалось неистовым зловонием.

Ведь король-солнце проглатывал тонны еды своим беззубым ртом без того, чтобы что-то жевать. Ничто не вызывало у современников такого неподдельного восхищения, как невероятный аппетит короля. В 17 веке хороший аппетит его Величества считался знаком божьего благословения для всего королевства. Только вот Людовик ел не потому, что небеса были благосклонны к нему. Он объедался, потому что с ранней юности до его смерти вместе с ним в его теле питался и опаснейший паразит - ленточный червь или цепень, как его называют в народе.

В наличии этого паразита в теле Людовика сегодня нет никаких сомнений, потому что задача лейб-медиков заключалась ещё и в том, чтобы ежедневно анализировать кал короля и писать отчёты об экскрементах его Величества. Все эти отчёты сохранились до наших дней. Бедный король поглащал пищу без того, чтобы присытиться. Например, на обед в одной огромной чаше ему приносили уток, зайцев, фазанов, жаворонков, цесарок и куропаток, которые тушились 10-12 часов в одном и том же соусе до рыхлого состояния. Ведь беззубый король больше не мог жевать.

Для здоровья его Величества, медики Людовика пришли к консенсусу, были хороши только самые сильные слабительные, которые нужно было принимать ежедневно. Поэтому каждый божий день Луи приходилось хлебать "пурген" из змеиного порошка, ладана и лошадиного помёта. Не удивительно, что отвратительное пойло оказывало своё ужасное действие. Так как в круг задач лейб-медиков входила подробная запись, как часто его Величеству нужно туда, куда даже король пешком ходит, до наших дней дошли сведения, что ходил он от 14 до 18 раз! И он ходил - степенно и с достоинством, потому что бежать через весь Версаль королю не подобало! Поэтому разве можно его обвинять в том, что иногда он приплывал в туалет слишком поздно, распространяя на пути тот ещё "аромат".

В 1686 году королевский кишечник наконец-то воспротивился врачебным истязаниям. Сначала во врачебных дневниках учащаются записи вроде "его Величество покакал кровью". Потом на анусе короля-солнце образуется опухоль размером с кулак. Тяжело вообразить, с какими болями жил король. Когда он садился на трон, вернее на свою опухоль, его лицо принимало столь каменный вид, что поползли слухи о смертельной болезни короля.

Боли Людовика между тем стали настолько невыносимыми, что 17 ноября он издаёт приказ о том, что его нужно любой ценой прооперировать завтра. Из уважения к королевскому престижу операция проходит в узком кругу. Мадам де Монтеспан рецитирует в сердцах:"In manus tuas domine, commendos spiritum meum" (Господь, в твои руки я отдаю свою душу.), когда отточенный нож профессора Феликса полосует 10 раз королевскую попу.

Операция проводилась, естественно, без наркоза! После операции ему ещё и кровопускание сделали и отправили в церковь, чтобы толкнуть речь благодарности. Чтобы продемонстрировать своё нарастающее оздоровление, королю нужно было принимать пищу в присутствии 30 людей. После полудня ему нужно было на кроваво разрезанной попе отсидеть 2 часа на королевском совете.

Величественно, ходил он по Версалю: в животе и кишечнике газы, "радости" полные штаны и с забитым носом, который был брезгливо поднят над всем человечеством, как будто даже в свои самые постыдные моменты жизни король хотел суверенно пристыдить мир:"Воняю, следовательно, существую!"


Самих же русских по всей Европе считали извращенцами за то, что те ходили в баню раз в месяц - безобразно часто (распространенную теорию о том, что русское слово «смердеть» и происходит от французского «мерд» - «говно», пока, впрочем, признаем излишне спекулятивной).

«Ночные горшки продолжали выливать в окна, как это было всегда – улицы представляли собой клоаки. Ванная комната была редчайшей роскошью. Блохи, вши и клопы кишели как в Лондоне, так и в Париже, как в жилищах богатых, так и в домах бедняков.
(Ф. Бродель. Структуры повседневности. Т.1. – М., 1986. – С. 317 – 332.)


Жители домов выплескивали все содержимое ведер и лоханок прямо на улицу, на горе зазевавшемуся прохожему.
Застоявшиеся помои образовывали смрадные лужи, а неугомонные городские свиньи, которых было великое множество, дополняли картину».
(Книга для чтения по истории Средних веков. Ч. 2./ Под ред. С.Д. Сказкина. – М., 1951. – С. 12 – 13.)

Антисанитария, болезни и голод - вот лицо средневековой Европы. Даже знать в Европе не всегда могла есть досыта, из десяти детей выживало хорошо если двое-трое, а при первых родах умирала треть женщин... Освещение - в лучшем случае восковые свечи, а обычно - масляные светильнички или лучина. Голодные, обезображенные оспой, проказой и, позже, сифилисом лица выглядывали из окон, затянутых бычьими пузырями...


Наиболее типичная европейская городская улица шириной в 7 – 8 метров (такова, например, ширина важной магистрали, которая ведет к собору Парижской Богоматери).
Маленькие улицы и переулки были значительно уже – не более двух метров, а во многих старинных городах встречались улочки шириной и в метр. Одна из улиц старинного Брюсселя носила название «Улица одного человека», свидетельствующее о том, что два человека не могли там разойтись.

"Уличное движение составляли три элемента: пешеходы, животные, повозки. По улицам средневековых городов часто гнали стада».
(А.Л. Ястребицкая. Западная Европа XI – XIII веков. – М., 1978. – С. 52.)

Может быть, беллетрист перегнул палку? Для красного словца не пожалел красок, чтобы живописать жизнь своих достопочтенных европейских предков. «Город не был здоровым местом ни для бедных, ни для богатых, поскольку опасность таилась в самих домах, то есть там, откуда ее совсем не ждали», — так описывает повседневную жизнь викторианской Англии Таня Диттрич. В 1862 году, когда в России отменили крепостное право, в «Таймс» Чарлз Дарвин опубликовал рекомендации для леди любого возраста. В них ученый советовал капнуть «каплю аммиака или нашатырного спирта на обои или платье, чтобы определить наличие в них мышьяка». Другая опасность таилась в питьевой воде. В 1866 году от холеры скончалось 20 тысяч англичан. «Считалось, что холера возникает от плохого воздуха, и этой же причиной объяснялась малярия», — продолжает Таня Диттрич. «Именно римлянами была выстроена в Англии первая канализация две тысячи лет назад, потому что они стремились освободиться от неприятного запаха, считавшегося, с точки зрения медицины того времени, опасным для здоровья.

Именно дурной воздух они считали причиной всех бед, а не сами нечистоты. Для подобного заключения у лондонцев викторианского периода было еще больше оснований, поскольку 24 тонны лошадиного навоза и полтора миллиона кубических футов человеческих фекалий стекало ежедневно в Темзу через канализационные каналы, до того как была выстроена закрытая канализационная система». И это в то время, когда Шерлок Холмс с доктором Ватсоном гоняли по Лондону профессора Мориарти.

А что же было в эпоху королевы Марго и трех мушкетеров? Раньше было еще хуже. И не только на Альбионе-острове, но и на континенте. Древнее название столицы Франции Лютеция переводится с латинского как «грязь». Чуть позже римляне назвали его «городом парисиев» (Civitas Parisiorum) и построили там термы, амфитеатр и акведук. В Нидерландах, считавшихся самой передовой державой в техническом смысле, и куда русский царь Петр приехал учиться, «в 1660 году все еще садились за стол, не вымыв руки, независимо от того, чем только что занимались». Историк Поль Зюмтор, автор «Повседневной жизни Голландии во времена Рембрандта», отмечает: «ночной горшок мог простоять под кроватью целую вечность, прежде чем служанка забирала его и выливала содержимое в канал». «Общественных бань практически не знали, — продолжает Зюмтор. — Еще в 1735 году в Амстердаме было всего одно такое заведение. Моряки и рыбаки, насквозь пропахшие рыбой, распространяли невыносимую вонь. Личный туалет носил чисто декоративный характер».

«Водные ванны утепляют тело, но ослабляют организм и расширяют поры, поэтому они могут вызвать болезни и даже смерть», — утверждалось в одном медицинском трактате ХV века. В ХV—ХVI вв. богатые горожане мылись раз в полгода, в ХVII—ХVIII вв. они вообще перестали принимать ванну. Порой водные процедуры использовались только в лечебных целях. К процедуре тщательно готовились и накануне ставили клизму.

Большинство аристократов спасались от грязи с помощью надушенной тряпочки, которой они протирали тело. Подмышки и пах рекомендовалось смачивать розовой водой. Мужчины носили между рубашкой и жилетом мешочки с ароматическими травами. Дамы пользовались исключительно ароматической пудрой.

Несколько раз упоминались просвещенные римляне, которые строили в варварской Европе акведуки и термы-бани. Куда же они подевались? Некоторые исследователи возводят вину на христианство. Ведь в одном лишь Риме насчитывалось более тысячи терм, но христиане, придя к власти, их все закрыли. Обычай мыться в бане пытались возродить крестоносцы, соприкоснувшиеся с этим обычаем на Востоке. Ветры Реформации развеяли эти попытки, как дым от костра тамплиеров.

На православной Руси издревле почитали баньку. Это единственное строение, которое не освящают, так что остается некий «уголок», посвященный языческим богам. Недаром девушки приходят сюда гадать, сняв кресты и золотые украшения, но оставляют браслеты из дерева или веревочек. Сотрудник отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата священник Всеволод Чаплин признает, что «церковь испытывает большие затруднения в связи с тем, что наше каноническое право сегодня не всегда можно применять буквально. Иначе всех нужно отлучить от Церкви. Если православный ходит в баню, то он должен следить за тем, нет ли рядом еврея. Ведь по каноническим правилам православному нельзя мыться в бане с евреем».

Однако мылись и моются православные в бане, потому что не истребили в себе до конца язычества. В отличие от погрязшей в вони и нечистотах Европы, поспешившей сначала отринуть свои языческие корни, как Европа нынешняя, которая отрекается от истоков христианских. Во имя доведенной до абсурда косной Догмы (религиозной или политкорректной) легко сесть в лужу.

Историк Дрэпер представил в своей книге «История отношений между религией и наукой» довольно яркую картину условий, в которых жило население Европы в средние века . Вот главные черты этой картины: «Поверхность континента покрыта была тогда большей частью непроходимыми лесами; там и сям стояли монастыри и города.

В низменностях и по течению рек были болота, простиравшиеся иногда на сотни миль и испускавшие свои ядовитые миазмы, которые распространяли лихорадки. В Париже и в Лондоне дома были деревянные, вымазанные глиной, крытые соломой или тростником. В них не было окон и, до изобретения лесопилен, в немногих домах существовали деревянные полы... Печных труб не было. В таких жилищах едва ли была какая защита от непогоды. О водосточных канавах не заботились: гниющие остатки и мусор просто выкидывались за дверь.

Опрятность была совершенно неизвестна: высокие сановники, как например, архиепископ Кентерберрийский, кишели насекомыми.

Пища состояла из грубых растительных продуктов, таких как горох или даже древесная кора. В некоторых местах поселяне не знали хлеба,

«Удивительно ли после этого», - отмечает далее историк, - что во время голода 1030 года жарилось и продавалось человеческое мясо или что в голодный 1258 год в Лондоне умерло с голоду 15 тысяч человек?»

Гордись русич тем, что ты русский, с опрятностью твоей русской матери, в чистоте выросший.

  Обсудить статью на ФОРУМЕ сайта




  В СОДЕРЖАНИЕ           НА ГЛАВНУЮ

Яндекс цитирования